Миллер Олесья.

- Вы говорите о том, что в момент создания картины художник — не индивидуальная личность, а инструмент и сотворец. Как вы сами переживаете границу между авторством и тем, что вы называете Божественным или вселенским потоком?
-Благодарю за этот глубинный вопрос! То что художник в момент творения — не только индивидуальная личность, а инструмент через который творит Бог, было прожито мной на опыте, в момент написания моей первой картины «Богородица Покрова». Это было более 20 лет назад. У меня не было художественного образования, как и сейчас. Мама подарила мне мини набор масленных красок с холстами и бабушка попросила нарисовать Богородицу и я пошла в этот опыт. Картина родилась очень быстро и её результат меня удивил.
В тот период я гостила у бабушки, и мы провели вместе в тишине и молитве 40 дней Великого поста. И из этой тишины и молитвенного состояния родилась эта картина. Когда я завершила картину без особых художественных навыков, я увидела, что через аватар Олесья, была написана это картина самим Божественным потоком, словно Олесья была инструментом в руках Бога.
Тогда через живопись произошел проблеск глубинной осознанности, можно сказать сатори, которая потом раскрылась когда я жила в Индии.
Спустя 10 лет я путешествовала по Индии с этюдником масленых красок, писала картины и написанные картины даже не подписывала, так как считала, что это не я пишу, а Бог через меня и ценность аватара Олесьи не признавала. Только в 2025 году я начала подписывать свои картины, признав, эта роль Олесья Миллер, через которую пишутся эти картины это сотворчество с Богом. У Бога нет здесь других рук, кроме наших. И в этом одухотворенном танце мы с ним сливаемся в единстве.
В своих полотнах и начатой серии «Триединство», я как раз осмысливаю, как в человеке сливается индивидуальная роль с теневыми частями, даровая светлая часть и истинная Божественная суть.

-Ваш путь начался с кино — коллективного, структурированного искусства — и привёл к сакральной живописи состояния.
Что изменилось в вашем способе восприятия времени, формы и смысла при переходе от киноязыка к живописи?
-Во мне гармоничным образом сочетаются структура и поток, твердое и мягкое.
Мой жизненный путь начался из любви к искусству и я его не разделяю на фрагменты кино и живопись. Это все визуальный язык передачи состояний и смыслов посредством визуальных форм или образов.
Мой мастер по режиссуре Елена Октябрьевна Цыплакова глубинно нам передавала, что настоящее искусство это проход к Богу и встреча с Богом. Я пропиталась этой осознанностью. И моя насмотренность формировалась не только просмотром кино, а еще историей искусства, посещением музеев с живописью. Я с детства любила музеи и обучаясь в лицее «Разум-Л», у нас всегда была программа посещения по два музея в неделю.
Не могу сказать что я переходила от одного языка к другому от кино в живопись. Я всю жизнь их совмещала. Но сейчас живопись словно вышла на первый план. И в это меня пригласил мой новый образ жизни после рождения сына и проживания за городом в тишине у леса, в нашем созданном ретритном пространстве в треугольных домах. На данный момент в одном из домов мы живем, а в другом у меня творческая мастерская. Возможно здесь вообще родится арт-резиденция.
Не в каждом снимаемом нами кинопроекте я чувствовала, что мы командой отражаем именно эти смыслы соединения с Божественным. Хотя именно в это мне всегда хотелось быть проводником посредством визуальных образов. Еще я очень люблю сказки и мне посчастливилось участвовать в съемках сказочной истории и самого дорогого фильма в истории России «Путешествие в Китай. Тайна печати дракона или железная маска» с участием культовых актеров Джеки Чан и Арнольда Шварцнегера.
Сейчас я воспринимаю, чтобы быть проводником божественного присутствия, не обязательно писать иконы, сакральные символы, мандалы, которыми я долгое время увлекалась, что это возможно даже через абстракцию и спонтанные живые мазки в потоке. Но я и не исключаю символы, если они попросятся в картину.
Не могу сказать что изменилось моё восприятие времени с того периода, оно скорее укоренилось в единственном по настоящему существующем времени моменте «сейчас». И это в меня глубоко проникло еще в институте при просмотре моего любимого фильма «Общество мертвых поэтов», где главная фраза была «Carpe diem» / «ловить мгновенья». С того момента всё мое внимание сливалось в настоящий момент. Потом это состояние Бытия и присутствия в настоящем моменте укоренилось мощно в Индии. И в 2024 году это привело, к тому, что я стала дипломированным инструктором практик осознанности, так как считаю присутствие в настоящем моменте основной навык, который раскрывает способность жить счастливо и из состояния любви. Поэтому этот навык передаю в своих программах.
Не могу сказать, что мои смыслы глубинно поменялись, мой интерес и исследование жизни всегда было про нашу божественную суть и встречу с ней. Просто теперь я начала говорить об этом из прожитого опыта и соединенности  с этим, а не из состояния поиска.
Формы да, менялись и меняются. Я считаю, что формы это изменяющиеся живые процессы, даже глядя на форму человека, деревьев, земли и даже камней, все меняется. Все формы подлежат изменению и не стоит цепляться за них. Главное, то чем мы являемся, наша Суть и то, что мы можем передать посредством этих форм.

-Важной точкой в вашей биографии стало пребывание в Индии и опыт, который вы называете пробуждением сознания.
Как это событие повлияло на ваш визуальный язык и само понимание искусства?
-Этот опыт глубинно повлиял на моё восприятие и видение. Это укоренило меня в настоящем моменте в здесь и сейчас, открыло сердце. И через мои полотна, человек в созерцании тоже может прийти к расширению и открытию сердца.
В живописи это отразилось так, что краски просились в руки и уже не хотелось срисовывать формы предметов или образов, а выражать, то что шло изнутри, передавая состояние и родившиеся смыслы, через цвета и возможно символы.
Я чувствовала любовь, единство и это состояние просто проливалось на полотна через руки и краски. Это порой выливалось в образы сердец. И глядя потом на написанные картины, мне открывалось еще больше любви и единства с миром и Богом. Потом был период мандал, энергетических Божественных порталов можно так сказать.
Искусство для меня так и осталось живым диалогом - мостом к Богу и единством с Богом.

-Вы соединяете в своей практике квантовую науку, психологию, mindfulness и сакральный авангард. Как вы удерживаете целостность этого синтеза, чтобы картина оставалась именно художественным произведением, а не иллюстрацией концепции?
-У меня нет задачи вместить в картины все концепции. Но это тот язык на котором я могу объяснить некоторые проявляющиеся смыслы в картинах.
Квантовая наука говорит, что все есть световые частицы и они взаимосвязаны. Мне близка теория квантовой запутанности, научная теория любви так сказать. Это явление, при котором состояния двух или более частиц становятся взаимосвязанными, образуя единую систему. Изменение свойства одной частицы мгновенно определяет состояние другой.
Световые частицы из которых созданы мои картины имеют божественную вибрацию, это не просто визуальные образы, это словно места силы проявляющиеся в полотнах. Поэтому если в доме висит такая картина, то на уровне световых частиц она влияет, как на само пространство, так и на того кто её созерцает.
Психология это же про что? Это наука о душе. Поэтому созерцая эти полотна, без терапии со специалистом, можно глубже соединяться со своей душой, собой настоящим и Богом.
Майндфулнес это практики осознанности и созерцая картину происходит этот момент медитации, человек через это возвращается вниманием в настоящий момент. Включается созерцательная функция, происходит переход от ума в чувствование и чистое восприятие, это своего рода созерцательное психотренинговое упражнение, которое влияет на состояние человека приглашая его в присутствие и тишину ума. Но это не всегда так, картина может и поднять некоторые эмоции для осознания, но если вы созерцаете их, не отождествляясь с ними, то сам этот процесс  является целительным. 

-Вы говорите о картинах как о «живых» и взаимодействующих со зрителем.
Что для вас является признаком того, что контакт между работой и человеком действительно произошёл?
-Когда происходит остановка и тишина. Когда человек в картине узнает себя и чувствует с ней резонанс. На уровне речи может звучать, как - «у меня аж мурашки от картины». Случается тишина, любовь, сердце открывается, я вижу что человек погрузился в свое Естество глядя на картину, а потом вижу как через время может поменяться даже его жизненный путь с изменением внутреннего состояния.
Одна из картин находящаяся в частной коллекции во Франции, помогла человеку почувствовать себя целой красивой безграничной Вселенной. Через картину происходит узнавание себя, себя настоящего.

-Многие ваши произведения описываются как инструмент трансформации состояния — эмоционального, психического, духовного. Видите ли вы границу между искусством и терапией, или для вас она принципиально отсутствует?
-Картина сама по себе может пригласить человека к трансформации состояния и встречи с собой настоящим, в момент созерцания погружая в настоящий момент и присутствие.
В Индии есть выражение: «тот кто ищет себя, находит Бога. Тот кто ищет Бога, находит себя». Мне воспринимается, что искусство оно про это. И это может произойти в одно мгновение глядя на картины.

-Вы создаёте не только картины, но и авторские квесты, работающие с предназначением и творческим потенциалом человека. Можно ли сказать, что живопись — это ядро, из которого уже вырастают все остальные формы вашей практики?
-Скорее ядро это состояние творческого и божественного потока. А выражение этого состояния происходит посредством искусства, не только живописи, возможны и другие медиумы.
Мои авторские квесты это про состояние, как раз про наше ядро, про нашу Суть. Основа всего - наше состояние, а живопись это отличный инструмент передачи этого состояния. И я бы это не разделяла, всё очень красиво сливается. Это как слияние тела и души в человеке. Тело без души не живое.
Через живопись участники моих квестов, могут прийти к слиянию божественного потока, состоянию творчества и присутствию в настоящем моменте.

-Если отвлечься от терминов и концепций, в каком состоянии вам хотелось бы оставить зрителя после встречи с вашей работой — независимо от его верований и жизненного опыта?
-Наивысшее мое служение миру и целому, когда человек посредством соприкосновения со мной или искусством пробуждается к своему ядру и Сути, у него открывается сердце и наполняется любовью.
И я всегда очень радуюсь, когда картины распространяются по всему миру и участвуют в международных выставках соприкасаясь со зрителем, даря эти волшебные состояния. Или когда картины выбирают себе дом и становятся частью музейной коллекции, к примеру такой как музей Красные Горки на Красной поляне. Сейчас мои картины находятся в частных коллекциях России, Франции, Индии, Белоруссии и будет круто, если география станет еще шире и состояние о котором говорили выше, прольется еще шире через плотна.

Интервью подготовила Лена Лангер.