Нина Тимошенко. История джентльмена в перьях

Никогда не знаешь, что ждёт тебя за поворотом. Мы сидели с Ниной Анатольевной в московской кофейне недалеко от ВДНХ, куда она привезла из Ярославля работы на выставку. И обсуждали её же работу «Огненный тюльпан»… Тюльпан мне нравится, я говорила, что крут странный красный цвет, она, раскладывая на столике открытки с работами, уверяла, что цветы совсем не умеет рисовать. И вдруг я увидела на открытке франтоватого Селезня на фоне – нет, не на фоне, он сродни им – домов Хундертвассера... С этого всё и началось.

-Как вы встретились с Фриденсрайхом Хундертвассером? Этот художник не часто встречается даже в специальной литературе…
-Всё просто. Когда начала не срисовывать, а писать свои, пусть даже самые простенькие и странные картины, мне захотелось познакомиться с современными художниками, которые уже стали классиками.

-Именно современными?
-Именно. Про Боттичелли и Рембрандта я знала и раньше.
Смотрела, искала, листала– и случайно «наткнулась» на дома Хундертвассера. Удивительные, сказочные, совершенно невозможные! Интересно, как можно жить в таких домах? А сколько в них света… Хундертвассер даже церковь спроектировал. И ведь построили! Прочитала, как неоднозначно воспринимали его архитектуру жители Вены, даже выходили протестовать против таких застроек! Интересно, как можно протестовать против сказки? Пыталась представить себя в числе этих жителей. Очень хочу приехать когда-нибудь и лично посмотреть на все эти весёлые постройки.
И мне очень откликнулся девиз Хундертвассера: «Прямая линия погубит человечество», – мне, которая всю жизнь жила по правилам и законам! Когда я смотрела на одну из картин триптиха, красную, пыталась понять, что мне она так напоминает?.. Напоминает – бесконечных женщин на холстах де Кунинга*. Кстати, одни из самых дорогих картин в мире.

-А как вы познакомились с его личностью?
-Я и не знала, что де Кунинг – один из самых дорогих художников. Вернее, я никогда не смотрю на работы с точки зрения денег.
Если не ошибаюсь, то год назад на курсе, который я проходила, было названо несколько имён, которые надо знать обязательно.
Среди них был и Виллем де Кунинг. Не скажу, что слышала в первый раз, но совершенно точно это было первым осмысленным соприкосновением.
Женщины у него, действительно, очень запоминающиеся, но меня подкупили другие картины– «Кусок бумаги» и «Шляпа наверху». Что-то в них есть этакое озорное, что ли. И даже сам Виллем не видел шляпы в своём произведении. Кто-то из посетителей сказал, когда зашёл к нему в мастерскую: «Ой, да это же шляпа», – «Где?» – «Да вон, наверху». Как-то примерно так и получила своё название картина.

-А почему возникла идея именно триптиха? Не спрашиваю, почему в нём участвует и Пикассо, самый известный из плеяды выдающихся... Так вот сидели, сидели – и вдруг! Или муки творчества?..
-А вот про Пикассо я всё равно расскажу. Первое знакомство с ним меня совсем не впечатлило. Это была «Девочка на шаре». А когда поехала в Париж в 2000 году, то в самый последний день, уже перенасыщенная впечатлениями, уставшая, я подумала: «Ну как же так, была в Париже и не попыталась увидеть Пикассо».
Пошла в Музей Пикассо, в котором, к моему удивлению, были представлены портреты, написанные в классическом стиле. Я прошла по комнатам и попала во внутренний дворик. Коза!** Я её увидела– и пропала! Солнышко попадало на козу, и она как-то задорно отсвечивала и переливалась! Непонятные куски железа, совершенно удивительным образом соединённые между собой, представили образ сказочного существа! Я провела рядом с ней часа полтора... Теперь я точно знаю, что любовь с первого взгляда существует.
Насчёт триптиха... У меня уже был Селезень, этакий элегантный джентльмен в перьях. А почему выбрала этих троих в качестве образца стиля, сама не знаю. Сначала я не загадывала – один будет, два или три, а может быть, ещё больше. Это был эксперимент, я не воспринимала её как серьёзную работу.

-А сейчас, время то прошло, отношение не поменялось? Вы же говорите, что круто, интересно. -Недавно выставила на один из онлайн-аукционов. Посмотрим.

-А муки творчества?
-О, совсем не понимаю это словосочетание. У меня или получается, или нет. Я могу сколько-то времени ходить и ничего не делать – просто потому, что нет картинки в голове. В молодости я любила шить. Я могла разложить ткань на большом столеи несколько дней ходить вокруг неё, смотреть с разных сторон. Или просто ходить мимо. Всем уже надоедал бардак, я перекладывала ткань на кресло, складывала в шкаф, опять выкладывала на стол. Есть!
Есть картинка. Я просто вижу то, что должно получиться. С картинами примерно так же. Или я вижу то, что хочу написать, или нет. Я ещё не пробовала «насильно» писать. Думаю, что в этом случае у меня совсем ничего не получится.

-А что такое творчество в вашей интерпретации?
-Сложный вопрос. Творчество.
Раньше казалось, что это что-то великое, возвышенное. Это и поэзия, и живопись, и вообще всё то, чему учили в школе. В каком-то другом мире. И как-то случайно я вдруг попадаю в эту сказку. И всё, я растворяюсь до такой степени, что перестаю видеть, что происходит вокруг меня. У меня постоянно подгорает еда, я забываю, что стирается бельё… Хорошо, что стиралка умеет кричать. Я перестаю замечать время. Куда оно бежит? Пока я рисую, я останавливаюсь, замедляюсь и наслаждаюсь. Даже когда не получается... Всё равно каждый мазок – это такое движение, которое остаётся с тобой навсегда. Как дирижёр со своей палочкой.

-Хорошо, ещё один вопрос. Почему ваши «Яблоки мечтают стать небом»? Откуда такой пафос у них?
-Эта работа родилась из вопроса: а что, если яблоко откажется быть красным или жёлтым? Я представила, что где-то в другом измерении растут синие яблоки – тихие, задумчивые, чуть-чуть удивлённые. Они словно наблюдают за нами, сохраняя внутреннюю тишину. Это не просто натюрморт, а маленькая история. Семейство яблок – как люди: каждый со своим характером, со своей ролью в общем танце. Но у них есть общая мечта – стать небом...

-Нина, хочется знать про каждую вашу картину, но выберите сами ту, о которой вы хотите рассказать читателям.
-Картина называется «Репоголова.Я», написала про себя. Знаете, когда всё внезапно становится «слишком», – слишком громким. В тот день я слишком устала на работе: отчёты, новости, советы, общение... Хотелось выключиться. Спрятаться. Стать репкой – тихой, округлой, с устойчивым положением в пространстве.
После работы я пришла на занятия по рисованию, вспомнила Магритта с его тыквенным автопортретом. И за час написала эту картину. Как ни странно, эта картина оказалась энергетической. С головы как будто сняли тяжеленный чугунок. Домой я летела как на крыльях. На одной из выставок я случайно с одними из посетителей разговорилась и показала с телефона именно эту картину. И её у меня тут же купили.

-Нина, а ваш словесный автопортрет....
-Всегда любила цифры. Они для меня живые – всё расскажут, всё подскажут. Но это не имеет отношения к живописи. Люблю путешествовать, но не люблю отдыхать на одном месте.
Лучше по горам ходить, чем лежать на пляже. В молодости любила шить-вязать-вышивать. Уже давно не занимаюсь этим. Научилась быть одна. Это тоже искусство.

Так и закончился наш разговор с Ниной Тимошенко. Я не спросила и половины того, что хотела: почему красный конь бежит справа налево, почему тюльпан думает, что он сердце, почему после борща должна быть обязательно тишина, как зовут её Селезня, почему она сама подписывает все открытки, оставляя Signature, разговаривает ли она со своими героями, что она думает о конце света, и точно ли есть параллельный мир?

ГАЛИНА СКОРОБОГАТОВА